Реклама ЖК "Изумрудный"

Статьи


2016

2015

2014

2013

2012

2011

2010

2009

2008

декабрь

ноябрь

октябрь

сентябрь

август

июль

июнь

май

апрель

март

февраль

январь

2007

18.11

Папа Карл

Папа Карл

Вы так давно в этом бизнесе. Вам не надоело?

Нет. Чем больше я этим занимаюсь, тем больше мне нравится. И должен отметить, что фотография, мода и так далее — это счастливый брак, взаимосвязанные вещи. Я и рекламой занимаюсь, так что это бесконечный процесс. И мне нравится, что он бесконечный — я ж не в шахте горбачусь, так сказать.

Вы же еще и интерьерный дизайн освоили, да?

Своим личным интерьером я занимаюсь сам. Или разрабатываю его для близких мне людей, я все-таки не профессиональный дизайнер интерьера, и слава богу, никогда бы не хотел им быть. Проблемы других людей меня не волнуют. Мне хватает своих.

Правда, что вы помешаны на том, чтобы все держать под контролем?

Нет, мне достаточно легко переступить через эдакую грань безразличия, после чего мне уже в принципе наплевать. Либо я сразу начинаю интересоваться чем-то новым, либо нет. Людьми, в частности, я не умею долго увлекаться.

Значит ли, что вам все позволено, если вы возглавляете Дом Chanel?

Я всегда делаю то, что хочется, иначе мне неинтересно.

То есть вас не контролируют, не говорят, что вам нужно делать?

Нет, я бы ушел, если бы так говорили. Нет, нет. Не всегда, конечно, легко, но в таких случаях я веду себя как профессиональный убийца — я должен выполнить работу, и я сделаю ее. Так ведь? Получилось — окей, не вышло — тоже окей. Если ко мне прислушиваются — хорошо. Не прислушиваются — платить все равно надо. Мне следовало, видимо, пойти в наемные убийцы. Яне принимаю работу близко к сердцу. Убивать я не хочу, но жить же на что-то надо.

Вам приходилось отвоевывать право все контролировать, когда вы пришли в Chanel?

Есть документ, где оговорено, что я должен делать, на остальное я не претендую. Я говорю «сделать надо так-то», они поступают иначе, ну а мне какая разница? Зарплата та же. Но в студии у меня руки развязаны. Кто-то не так посмотрит на меня — и оказывается на улице. Я не всегда так поступаю, но мое виденье в том, что если мы за что-то беремся — мы это делаем, если получается плохо — это наша вина. Если получается хорошо — опять же, мы это пожинаем. Я и близко не приближаюсь, например, к разработке косметики и парфюмерии, потому что между этими двумя мирами какая-то нездоровая конкуренция. Ну вот как в Германии в то время, когда стена стояла.

Была ли паника на ваших первых показах?

Паника — не совсем удачное слово, но я слышал отзывы, что должно было быть более буржуазным и изощренным... Сейчас таких отзывов не встречаю — реагируют медленно и не совсем современно, но это не моего ума дело, наверное. Я всегда придерживаюсь своих конкретных обязанностей, остальное меня не волнует. Контролировать других людей я не хочу, у меня нет какой-то тяги к власти и подобному дерьму.

Вообще-то, у меня амбиций нет абсолютно, хотя мне никто не верит. Я в курсе, что произвожу совершенно другое впечатление, но этой пускай. Одна часть меня хочет, чтобы все было определенным образом, но другой, очень большой части меня, наплевать.

Люди, которые достигают вашего уровня, обычно ужасно амбициозны.

У меня выбора не было, нужно было работать. Мне повезло в том смысле, что, особо не утруждаясь и не превращаясь в скотину, я нашел свое место.

Каково быть немцем в Париже?

Я тут уже больше пятидесяти лет.

Но ведь вам достался Дом Chanel — жемчужина французской короны.

У вас какое-то неверное представление об этом. Когда я пошел работать в Chanel, меня все отговаривали. Говорили, не берись. Это старый бренд, отживший свое, там ничего уже не изменишь. Сейчас вот думают, что это жемчужина короны, но это не так. Меня считали глупцом, когда я пошел сюда работать, потому что в то время Chanel попросту хоронили. Сейчас у нас период подъема, мы зарабатываем миллионы-триллионы, я уже устал от этих цифр, каждый день газету открываешь и читаешь — тот купил то-то. В общем, Дом Chanel — как спящая красавица, которую нужно было разбудить. Что я и сделал.

Что вообще в Париже говорят по поводу вездесущих англичан?

Да ладно, Том Форд, Джон Гальяно... Незнакомцев ненавидят. Да и я бы им не доверял.

Кому «им» — иностранцам?

Конечно. Чужаки в раю. Однозначно. Лично передо мной такой проблемы не стояло, я сюда ребенком переехал, французским владел отлично. Если ты молодой немец и говоришь по-французски практически без акцента — у меня есть акцент, но он необычный — ты не страдаешь.

Люди, с которыми я общался, меня нормально воспринимали, а других я старался не замечать. Я и во время учебы не особенно с кем-то дружил, говорил себе, что не к этим людям в Париж приехал, и уж лучше буду один, чем с ними. Буду работать, найду правильных людей со временем. У меня не было школьных приятелей, потому что никто из моих сверстников толком не знал, чем впоследствии хочет заниматься, и мне такое не по душе. Забавно, что большинство людей, с которыми я таки сошелся, рано или поздно стали богатыми и знаменитыми. У меня инстинкты хорошие. Я ж с ними дружил не по расчету — в свое время у них не было ни денег, ни славы.

То есть, по сути, история вашего детства — это нежелание тусить.

Ну да, я не тусуюсь, но вот жить со мной довольно комфортно. А детей я никогда не любил, потому что всегда хотел быть взрослым, зрелым человеком.

Почему?

Хотел быть похожим на родителей. Они были чудесными, а все остальные — ужасными. Я хотел выглядеть как отец, поэтому и в одежде его копировал, будто я взрослый. И мне не позволяли разговаривать, как обычно разговаривают дети.

Вам никогда не хотелось вернуться в детство и прожить его иначе, как обычный ребенок?

Нет. Я занимался тем, что мне вздумается, и сейчас продолжаю в том же духе. Делаю наброски и эскизы, читаю и пишу немного — не более того.

Что, никогда не тратите время попусту, не поржете над чем-нибудь?

За закрытыми дверями — очень даже могу, но на публике лучше быть таким, противным.

К психотерапевту ходили когда-нибудь? Люди со странным детством часто хотят поговорить об этом.

Нет. И знаете почему? Есть такое письмо Рильке от его любовницы Лу Саломе, которая, как известно, была любимой ученицей Фрейда. И вот она ему пишет: «Никогда не ходи к психотерапевтам, это убивает воображение». Убить воображение — последнее, что мне нужно. И еще моя мама всегда говорила, что если ты честен, то всегда знаешь и вопрос, и ответ на него. Я думаю, она была права.

В ваших последних интервью читается какая-то грусть. Будто вы упустили что-то.

Ну это вообще из другой оперы. У меня всегда было ощущение, что я не совсем тем занимаюсь, что можно еще лучше. Сейчас таких мыслей меньше, но в прошлом, стоило мне уехать из Парижа на три дня, как у меня тут же появлялось ощущение, что я что-то упускаю.

Я слышал, что в 19 лет вы ходили к гадалке.

Один раз, один-единственный раз. Она сказала: ты прекрасно знаешь, что должно случиться, слушайся этого и не забывай об этом. Все случилось именно так, как она нагадала. Но сегодня я и гороскопов не читаю. Мне больше не нужны предсказатели, хотя у той был божественный дар. Впрочем, я и сам знал, что произойдет.

И что ж произойдет?

Всему свое время. Вот так. Кто знает? Еще в 12 лет я понимал, чего хочу от жизни, и с тех пор мои желания не менялись. У меня нет амбиций, и по большому счету я недостаточно из себя выжал, можно было бы и больше. Я кучу вещей хотел делать, но не делал, и кучу вещей хотел получить, но не желал при этом жертвовать чем-то другим, так что жизнь — это сделка.

В этой сделке вы себя правильно вели?

Сделка должна тебе подходить, а правильная она или нет — я не знаю.

Вам трудно найти себе подобных?

А я их не ищу. Я очень много требовал от людей, когда был ребенком, мне казалось, что я уникальный экземпляр, другого такого не сыщешь. Но с тех пор я чуть обмяк, я не столь претенциозен сегодня.

А раньше вы каким были?

Я вел себя, как супер-избалованный ребенок. (Следует длинная история о том, как у Карла было шесть велосипедов, но он давал на них кататься только тем, кто соглашался их чистить). Спустя время мне было очень стыдно за мое поведение.

Вас пытались побороть?

Нет, я был достаточно высоким и сильным для своего возраста, так что мог иметь рабов. Без проблем.

Мне говорили, что завидуют мне, избалованному отцом, сестрой, друзьями. А я отвечал — знаете, мне кажется, меня баловали недостаточно.

Вам не было как-то неудобно оттого, что вы такой счастливчик?

А завтра — опа! — и не повезет. Никто ж не знает, что может произойти. Я всегда говорю только о своих успехах, о провалах — никогда, поэтому у меня такой красивый фасад.

А почему вы говорите только о своих удачах?

Не то чтобы я хвастаюсь. Я же не просто пришел на все готовенькое — я усилия прилагал! Я всегда полагал, что успех нужно заработать.

Когда смотришь на того же Маккуина, который вообще из ниоткуда вышел...

У него заслуг больше, чем у меня Он достоин большего. Если ты сын таксиста и добиваешься чего-то в жизни, тобой стоит восхищаться больше, чем сыном богатого промышленника, которому по сути и напрягаться не нужно.

Так а вам и не надо было напрягаться.

Я всегда считал, что могу делать, что хочу. Захотел поехать во Францию — пожалуйста. Два с половиной года пять раз в неделю с пяти до восьми я учил французский, немногие мои ровесники решились бы на такое. Мне казалось, что это очень круто, разговаривать по-французски. Когда я уже в Париж переехал, то пошел в Alliance Francaise (школа французского языка — прим, ред.): там мне сказали, что учить меня уже нечему и отправили в колледж. Но мне больше нравилось в частной школе, потому что к дисциплине колледжа я не привык. И привыкать не собирался.

Сильным же надо быть человеком, чтобы решиться уехать из дома в другую страну в таком раннем возрасте.

Почему? Мой отец в 16 уехал из Германии в Венесуэлу в 1896 году, а Париж — это ж по соседству. У моего отца был офис в Париже. Поэтому все знали, что я не потеряюсь, и со мной ничего не случится. Наркотиков тогда не было, вообще было безопасное время.

А вы тогда представляли себе, каково это — быть дизайнером?

И да, и нет. Тогда все было иначе. Никакой прессы, никаких стилистов. Кутюр был для избранных и считался не особо умным, даже вульгарным занятием. Кутюрье выглядели надутыми индюками. Моя мама говорила: «Если ты хочешь этим заниматься, значит, ты не сноб — сноб такого бы не делал». Я выиграл приз за одно пальто и пошел в Дом Balmain, а она сказала: «Работай там, я не возражаю, раз мне не приходится носить эту одежду».

Какая умница.

Она была забавной.

У вас есть своя тусовка?

Я не люблю козырять именами. Никто толком не знает, с кем я вижусь. Моя тусовка — это люди, с которыми я работаю уже много лет. А других я просто не упоминаю, потому что предпочитаю не называть имена.

Почему это?

Мне кажется вульгарным, когда кто-то создает себе репутацию за счет других имен. Это самая вульгарная вещь в мире. Официально — я никого не знаю. Я определенно не вожусь с людьми моего возраста, с ними со скуки помереть можно. Они все думают, что перед ними невозможно устоять, и еще они обожают трепаться о старых добрых временах, а мне кажется, что и сегодняшнее время ничем не хуже. Воображать себе прошлое интереснее, чем само это прошлое.

Ну а как же эпоха Studio 54?

А это не так давно было, дорогуша. Некоторые люди рождены, чтобы почить в забвении. Я рожден, чтобы выжить. У меня проблем с наркотиками никогда не было, потому что мне постоянно скучно. Я никогда не курил, не бухал, я все время выживал. Удивляюсь людям, у которых получается разрушать себя, потому что я умею только оберегать себя от всего этого. Я восхищаюсь ими, потому что для меня это невозможно.

Вам незнакомо искушение?

Нет. Я обычно смеюсь над собой в такие моменты.

Вы создаете впечатление человека, который стремится многое познать.

Я и так многое познал, но я быстро понял, что это все не для меня. Я северный кальвинист, это моя природа. Нелепость в том, что я ненавижу подобных людей. И тем не менее, меня веселит, что я весь из себя такой строгий и в то же время чрезмерно избалованный.

Вам мешает ваша известность, не так ли?

Известность мне ничего не дает. В моем случае ты не можешь даже улицу перейти в одиночестве — это ужасно утомляет. Даже если в кино иду — приходится телохранителя брать, одному нельзя. Скукотища. Кому интересно ходить в кино с телохранителями?

Ваши волосы и очки стали отдельным брендом.

Да, но это случайно так вышло. Я носил длинные волосы еще в 60-х.

Мне цвет нравится.

Да, красивый. Но ненастоящий. Знаете, что это? Сухой шампунь. Вот вам мой секрет — чтобы волосы были именно белыми, а не седыми.

Косметические уловки Карла Лагерфельда.

Да, смешно. По утрам я вообще на Бетховена похож. Расчесываюсь, вытягиваю волосы и зачесываю назад, затем слегка пудрю, потом лаком покрываю, потом снова пудрю. Оно отслаивается, кстати, это даже видно иногда. Как в восемнадцатом веке. В детстве я всегда мечтал о белых волосах, у моих родителей были прекрасные белые волосы. А еще однажды я увидел фотографию моей мамы в молодости, с какой-то костюмированной вечеринки, где она была в парике XVIII века, и подумал, что все люди должны так выглядеть. Наивно, да? Белые волосы красивее, чем седые, которые кажутся грязными. А еще хорошо то, что наш загрязненный мир не настолько убийственно грязен. Мой парикмахер моет мне голову довольно часто, но вода не стала хуже. К тому же, если каждый день пользуешься сухим шампунем, волосы не успевают испачкаться. Я выкупил салон моего парикмахера. Там работала девушка, которая заботилась о моих волосах больше двадцати лет, хозяин салона умер, салон выставили на продажу. Я купил его и подарил этой девушке, потому что она мне всегда нравилась, она просто божественная. Я ей сказал — тебе придется заботиться о моих волосах до конца своих дней, но с другой стороны у тебя будет свой бизнес. Поэтому теперь я хожу туда, когда хочу. А дома стричься я не могу — не терплю дома всей этой грязи.

Вы вроде Мадонной увлекались когда-то.

Она, по-моему, единственная, кто делает что-то похожее на моду.

А в сегодняшней роли буржуазной домохозяйки она вам нравится?

Учитывая роли, которые она играла до этого, — сегодняшняя выглядит вполне уместно. Она единственная, кто так смело меняет образы. Большинство людей из одного образа всю жизнь выйти не может.

А что вы сейчас слушаете?

Есть французская группа, называется Saint Germain. Знаете такую?

Джаз какой-нибудь?

Нет, не джаз. Ненавижу джаз. И еще я латиноамериканской музыки переел, потому что в детстве бальными танцами занимался, даже чемпионом был. Никто этого не знает, а ведь я на конкурсах побеждал: ча-ча-ча, меренге, румба, мамбо и все такое.

Вы и с Кейт Мосс танцевали?

Да, она замечательная танцовщица. Нет ничего хуже, чем танцевать с женщиной, у которой это плохо получается — а вот у Кейт просто дар. Мой козырь — вальс, я умею вести в обе стороны, умею подпрыгивать в воздух. Так что без тренировки партнер может себе шею сломать.

Как вам Лондон?

Я люблю Лондон, но всегда чувствую себя здесь чужаком. Как и везде. Мне постоянно кажется, что я надоедаю всем уже через три дня пребывания где-либо. И я не против.

А мне кажется, что вы для Лондона идеально подходите.

Мне нравятся здешние люди, и город нравится, но уже через три дня собираю чемоданы. Я быстро устаю от людей, и с их стороны тоже чувствую что-то подобное. Что не всегда правда.

Похоже, что вы держите людей на расстоянии.

Мне не нравится фамильярность, но насчет расстояния — не знаю. Надо у людей спросить. Расстояние тоже разное бывает.

Вас сильно напрягает вынужденное общение на всяких вечеринках?

Ой, я их столько пережил. Я пережил целые поколения на вечеринках. Не подумайте, что я кокетничаю. Я бы каждую ночь тусил где-то, если бы там было чем заняться, а так — сейчас все вечеринки повторяют друг друга, и близко даже не похожи на вечеринки 70-х. В 80-х мне вообще ничего не нравилось. Вот вы упоминали Studio 54, а в Париже у нас был La Palace, но такие явления не могут жить вечно. Поэтому лучше уходить раньше, чем начнет происходить что-то странное. Разрушай сам, пока не разрушили тебя.

Вы полностью погружались в эту среду или все-таки держались особняком?

Я даже в фильме Энди Уорхола снялся. Меня там не узнать, но я там есть. Не скажу, в каком именно, даже в книгах пишут, что это совсем другой человек, никому в голову не придет, что это я. И я рад.

А в чем роль заключалась?

Такое кино было грязное, на грани. Но тогда это было модно. Чудесные были фильмы в каком-то смысле. Домашнее видео, что-то вроде того.

В те времена, наверное, думали, что вы чудак какой-то — люди тогда блядовитые были, наркотики жрали просто тоннами.

Я очень хорошо уживаюсь с блядовитыми людьми, главное чтобы они со мной не блядовали. Мне пофиг. Я не люблю судить людей. Стараюсь всех воспринимать такими, какие они есть, не пытаюсь никого улучшить, и себя в том числе.

Не пытаетесь улучшить себя?

Нет, поздно уже. Я наверняка пытался. Ненавижу тех, кто сначала увлекается людьми, которые кажутся им плохими, а затем стараются их поменять. Плохое должно оставаться плохим, не нужно из каждого выжимать максимум. Потому что он сразу перестанет быть забавным.

Кто, по-вашему, носит Chanel?

Симпатичная сука, которая изобрела свой стиль и заставила всех поверить, что она создала современную моду. Такой себе гений.

Так, а носит кто?

В смысле сегодня? Не знаю. Я просто коллекции создаю, я магазинами не заведую. К клиентам не езжу. В Голливуд на открытия не прилетаю. Выпускаю одну коллекцию, а за ней — следующую. Меня не интересует коммерческая составляющая. Если анализировать, кто там что носит, сразу начинаются проблемы.

Был такой момент, когда вы только пришли в Chanel, что бренд чуть ли не уличным стал.

Для того периода это было правильно, и сейчас мы к этому возвращаемся, но слегка иначе, времена меняются.

А тогда вам было комфортно?

Тогда момент был подходящий. В моде очень важно момент уловить. Правила старой элегантности больше не действуют, потому что мир изменился, нет смысла придерживаться правил, если они не в удовольствие.

Кто из дизайнеров сейчас котируется? Кто ваши фавориты?

Мне не нравится постановка вопроса, многие дизайнеры делают симпатичные, по моему мнению, вещи, но при этом и уродство какое-то выходит. И я в этом смысле не исключение.

Что вы думаете о Стелле Маккартни, например?

Не знаю. Ничего я о ней не думаю, но вот эти ее отношения с мехом — меня это все утомляет. Конечно, будучи дочерью очень богатого человека, легко сказать коже и меху «нет», но вообще-то целая индустрия живет этим, и пока люди едят мясо — я, кстати, не ем — для них «носить кожу» — все равно что заказать стейк. Какая по сути разница между мясом, кожей и мехом? Я не знаю. Для меня все это довольно странно.

В Англии эти идеи сейчас на гребне волны.

В Америке все еще хуже. Во Франции всегда любили мех, и в Италии без него не могут. Что это за женщина без шубы, скажите мне?

Вас этот вопрос прям никогда не волновал?

Нет, для меня мех — это просто материал вроде шерсти, шелка. Шелк ведь тоже животного происхождения. Бедные, бедные червячки...

А когда видишь бедных норок в клетках...

Я сын молочника, не забывайте об этом. У моего отца была молочная фабрика.

Вы утверждаете, что вам все равно, кто носит вашу одежду. А кто решает, кого в первый ряд посадить? Есть такие люди, которые никогда там не окажутся? А если кто-то, кого вы считаете вульгарным, захотел бы прийти?

Нет, вульгарные люди тоже бывают забавными. Мир должен быть таким. Должны быть роскошные люди и вульгарные люди, и те, кто их таковыми назовет. Может, они как раз правы, а мы как раз нет. Я не сужу людей. Я занимаюсь своим делом. Я ненавижу пиар. Пальцем не пошевелю ради пиара.

Можете припомнить последний раз, когда вы напивались вусмерть?

Я не пью. Я сразу засыпаю. Но мне нравятся пьющие люди. И курящие тоже. Я бы с радостью курил. Я пробовал в молодости, но... «Тебе не следует курить, у тебя руки уродливые, и это очень заметно, когда ты куришь», сказала мне мама, указывая своей сигаретой в мою сторону. — «Но можешь делать эскизы, никто жаловаться не будет». Хотя не такие уж у меня и страшные руки.

Вы занимаетесь дизайном, стараясь сделать людей сексуально привлекательными?

Сначала хорошо бы определить, что для кого сексуально. Агрессивная сексуальность на самом деле несексуальна. А мультяшна.

Есть что-то такое, что вы всегда используете, потому что считаете это сексуальным?

Да, но мы просто следуем за модой. Я не фетишист. Нет, нет. Я против чересчур откровенных нарядов, это скучно. Жизнь — не пляж. Сначала все покажешь — на потом ничего не останется.

Какие модели вам нравятся?

Опасный вопрос для современных реалий, потому что все быстро меняется, и есть много девушек, которые мне нравятся как люди, но они совершенно не подходят под сегодняшние стандарты. В Милане очень все поменялось, например. Другой дух, другие образы.

А что собственно изменилось?

Отношение, размер — раньше меньше были. Очень лесбийские сегодня девушки. Они действительно такие или играют — не знаю.

Вы имеете в виду бутчей или феммов?

Я имею в виду симпатичных. Не уродливые бутчи, нет. Новый какой-то подвид девушек, которые запросто могли бы быть мальчиками. Но при этом умные, веселые, без звездной болезни. Потому что со временем все модели становятся тем, что французы называют grande dame, ноги особенным образом в туфлях ставят, в общем, выглядят старше. Даже если им всего 24, рядом с этими новыми девушками они выглядят старше.

Эра супермоделей закончилась, надо понимать?

Давно уже. Новое поколение лучше. В то же время дни мисс Тарлингтон и Линды Еванжелисты были уникальными. Никогда не будет второй Линды и Кристи — таких, как они в период своего расцвета.

Когда принцесса Диана приехала в Париж, на ней была одежда Chanel. Это были ваши творения?

Да.

И как вы себя чувствовали при этом?

Она была одной из самых модных девчонок того времени. Но когда я смотрю, в какие еще платья она одевалась — они не были настолько круты. Она была слишком молода для одежды, которую носила. Лучше всего она выглядела в брюках и белой футболке. А большие шляпы эти и наряды уродливых пропорций... Когда ты принадлежишь к королевской династии, ты должен носить такое. А вот Камиллу народ ненавидит, хотя на самом деле она выглядит довольно остроумной. Мне кажется, она забавная. Люди, которые знают ее, говорят, что она самый забавный человек на свете.

А королева вам как?

Я как-то пригласил ее к себе на вечеринку в саду в моем доме в Бретани, который я унаследовал от матери. Она в то время путешествовала по Бретани, и меня попросили организовать мероприятие в ее честь. Как все прошло? Божественно. Она была так мила. Я позвал всех, кто жил в замках по соседству.

Вы монархист?

Нет. Мне близка сама идея, но то, как оно получается на деле, — не нравится. Мне симпатичны образованные люди, вот и все. Во Франции королевская семья не нужна никому. В Англии люди терпимее к этому, хотя в принципе время монархии закончилось.

Ну почему же, у нас принц Уильям подрастает, такой симпатичный. Возрождение монархии, можно сказать.

Симпатичный, говорите? И это требование к монарху? Представьте, что он начнет много пить — сразу же перестанет казаться симпатичным, волосы выпадут, морда будет красная.

Вы телевизор часто смотрите?

В принципе я не против, но быстро от него устаю. А ночью вообще это занятие становится каким-то зловещим. Мне Секс и город нравится. Очень смешно. Блондинка — моя любимая. Она самая забавная, есть в ней что-то трогательное. А вот та, у которой постоянно какие-то сексуальные проблемы, — скучная и глупая.

А кто из них — вы?

Ой, нет, себя я там не вижу. Я такой зазнайка, знаете ли, никогда не сравнивал себя с кем-то еще.

Журнал «Афиша», № 42(389)
22-28 октября 2008 г.


Назад

Открыть учебник

© 2007—2017 Models.ua
Все права защищены. Копирование материалов представленных
на сайте возможно только со ссылкой на сайт models.ua.

Создание сайта — студия «Март»